РАЗГЕРМЕТИЗАЦИЯ ПСЕВДОГОСУДАРСТВЕННЫХ ФОРМ

Предмет государств с древних времен был камнем преткновения для многих теоретиков. А если учесть, что ни один из них не жил вне какого-то государства — можно понять, какими трагическими красками можно упомянутый “камень преткновения” расписать.

Государство требовало к себе внимания своим несовершенством. Но чтобы идти к совершенному государству, нужно было совершить что-то, еще не известное для человеческой мысли.

Обычно мыслитель исследовал окружающий мир и, выявляя закономерности, судил об этом мире. Государство же — несовершенное дело рук человека. Какие закономерности можно уловить в несовершенстве? Если ты станешь судить о государстве исходя из того, что перед твоими глазами, ты наверное ошибешься, поскольку государство несовершенно. А так как государственность развивается, то получается, что в оценке государства ни на чем остановиться нельзя! Как же поступить в этом случае? Если реальность обманывает, можно ли судить о реальности?

Получается, чтобы судить о государстве, необходимо проникнуть в такую глубинную его суть, которая зачастую отрицает полностью наше представление о государстве.

Таким образом, мы получаем деление. Есть имманентные (природные) формы государства, есть псевдоформы, происходящие от недалекости нашего ума и неспособности выявить суть Предмета. Псевдоформы государства — те, что не имеют логической основы воспроизводства и являются оценочно-эмоциональной характеристикой определенного политического образования.

Сразу оговоримся: мы даем апории не государственных форм, но именно апории, показывающие НЕгосударственность этих форм. Одновременно мы вскрываем истинное содержание названной псевдоформы, исходя из ее логического содержания.

 

ПРИМЕРНЫЕ ГРУППЫ ПСЕВДОФОРМ,

ИЛИ ВНЕШНИХ ХАРАКТЕРИСТИК ГОСУДАРСТВА.

 

1. ЭМОЦИОНАЛЬНО-

ОЦЕНОЧНЫЕ

2. ИМИТАЦИОННЫЕ

 

1. Аристократия

2. Охлократия

3. Тирания

4. Диктатура

5. Олигархия

6. Партократия

1. Союз

2. Конфедерация

3. Федерация

4. Демократия

5. Теократия

6. Идеократия

7. Парламентская монархия

8. Конституционная монархия

9. Президентская республика

 

В анализе данных определений мы выявляем их логическую несостоятельность, потому что бессмысленно судить о предмете, глядя на его отражение в кривом зеркале. Наша задача апориями убрать “кривое зеркало”.

Основной доминантой апорий является выяснение того, что ошибочное представление о государстве основывалось на отождествлении с формой верховной власти. Это безусловно апория.

 

АПОРИЯ АРИСТОКРАТИИ

В переводе с греческого аристократия — «власть лучших». Неопределенность понятия «лучший» сразу ставит термин в трудное положение. Не случайно в термин «лучший» периодически помещались противоположные содержания. Для Платона лучший — философ, для эпохи Людовика Золотого — деньго- и земледержатель, для эпохи Петра Первого — служилый воин-дворянин, для большевиков — пролетарий.

Термин «лучший» — в апории. Соответственно, “аристократия” не имеет логического содержания, не воспроизводится. Это скорее эмоциональное самоназвание держателей власти. Если же добавить, что лучшими разное время называло разных, причем всегда — исходя из эмоционально-популистской конъюнктуры, то остается сделать вывод, что аристократия как форма государства — эмоциональный миф.

Остается выяснить, к какому логическому содержанию тяготеет аристократия?

Во-первых, власть лучших предполагает ее верховное положение.

Во-вторых, предполагается деление на лучших и нелучших — то есть классово-сословное иерархическое деление.

В-третьих, если речь идет о власти управленческой, то предполагается односторонняя вертикаль подчинения.

Налицо выражение власти Одного начала — Монархия (Развертывание предмета — ИНТР.).

 

АПОРИЯ ОХЛОКРАТИИ

Власть толпы — так звучит по-русски слово «охлократия» (ohlos — толпа, kratos — власть). Несмотря на то что налицо сугубо оценочный подход содержания слова к реальности, мы должны выявить его логическую основу.

Чтобы оправдать свою власть так называемая аристократия должна столь же эмоционально обозначить тех, над кем она имеет власть. Это, разумеется, неорганизованный, дикий народ — толпа.

Термин появился явно в аристократической среде, чтобы дать оценку движениям неуправляемых масс. Несмотря на то что большинство бунтов провоцируется несовершенством устройства и государства, и экономики, и законодательства, властьпредержащие, дабы себя реабилитировать, изобрели отталкивающее слово «охлократия», с заложенной в нем уничижительной оценкой.

Тем не менее явление хаотического движения масс требует осмысления.

Хаотические толпы народа обретают власть в периоды политических сдвигов, революций, неудачных войн — в те периоды, которые называются «безвластием», “кризисом власти”.

В чем же специфика этой власти?

Если учесть, что толпа — это соединение неразвитых политических эмоций, чаще — волна протеста, т.е. чисто отрицательная реакция суммы единиц общества, то следует говорить о власти хаотически движущихся индивидов, где властными полномочиями обладает либо частная потребность, либо частная злость, либо влечение к разбою.

Убогая власть — тоже власть. Власть единицы есть всегда — начиная с семьи, с дворовой ватаги и проч. Здесь же власть единицы теряет пределы, но властью остается.

Таким образом, если перед нами хаос единичностей в хаотическом множестве — перед нами полиархия — власть неопределенных многих.

 

АПОРИЯ ТИРАНИИ (ДИКТАТУРЫ)

Несмотря на то что слова, заявленные в апории, различного происхождения, мы объединили их в одной апории. Во-первых, потому что оба слова имеют узкий смысл: крайне насильственное проявление власти, — с тою только разницей, что этимологически тирания обозначала любое насилие. Хотя справедливости ради надо отметить единство и здесь: во главе диктатуры всегда стоит единичный диктатор, которого всегда можно назвать тираном.

Впрочем, есть все-таки смысловые нюансы. Если тиран — это состоявшийся политический насильник, то диктатор — лишь потенциальный. Впрочем, это может не быть принципиальным различием.

Логическим содержанием является следующий алгоритм.

  1. Власть находится в одних руках.
  2. Отражает интересы одного (даже если этот один представляет класс или клан)
  3. Власть имеет однонаправленный вертикальный вектор, предполагающий иерархическое подчинение нижнего верхнему.

Перед нами системная модель Монархии. А тирания и диктатура — лишь эмоциональные ее названия.

 

АПОРИЯ ОЛИГАРХИИ

Олиго — oligos (греч.) — немногие, архе — власть. Олигархия — власть немногих — одно из самых слабых и ненасыщенных политических определений. Дело в том, что по любой доктрине, отождествляющей государство с управленческой верхушкой, государство олигархично. Но это не было бы плохо, если бы слово не несло оценки.

Дело в том, что основная масса названий государственных форм, идущих с античных времен, — либо ругательства, несущие только оценку, либо оценочное прикрытие. Аристократия — явно самооценка властьпредержащих, которые не могут не отнести себя к лучшим. Но та же аристократия в устах «охлократов» есть олигархия! То же самое с демократией. Для неимущих демократия — это самооценка, для аристократии демократия всегда охлократия.

На фоне взаимных беспринципных оценок любой тиран спокойно докажет, что его тиранство аристократично и спровоцировано охлократами.

Олигархия, как мы показали, несет контекстную оценку, поэтому ее можно отнести к условной группе эмоционально-оценочных — не форм, но внешних характеристик власти!

Одновременно олигархия может относиться и ко второй группе характеристик.

Во-первых, это может быть и реабилитирующим самоназванием — по причине «сложившейся реальности» — власть всегда в руках немногих.

В силу пирамидальности структуры государства, которое отождествляется с правящим классом (о классовой основе всех ненациональных государств — ниже), те, кто у кормила, правильно определяют: у вершины — всегда немногие.

Но мало определить внешнюю сторону дела, важнее выявить логический смысл:

  1. Власть — немногих,
  2. немногие — на вершине власти,
  3. власть идет по вертикали вниз,
  4. то, куда она идет, власти не имеет.

Олигархия, таким образом, замаскировывание Монархии.

 

АПОРИИ ПАРТОКРАТИИ

Термин появился в эпоху советского слома в качестве негативного штампа властвующей КПСС.

Если разобрать термин, то выяснится, что значение его «власть части». С этой точки зрения все Монархии партократичны.

Соответственно, сохраняя алгоритм развертывания по схеме:

  1. Власть одной идеи, одного принципа;
  2. внедряющихся одной частной организованной силой — партией;
  3. имеющей верховную власть;
  4. проводящей власть по властной вертикали сверху вниз (даже с незначительными имитациями «снизу вверх»);
  5. отсекающей все, что не соответствует этой однонаправленности, — партократия является монархией с сохранением логики ее развертывания.

Подтверждает наши соображения наличие во главе государства одного человека с неограниченными полномочиями. (Сталин, Хрущев, Брежнев, и т.д.), длящимися, как во всех династических монархиях, до самой смерти. Это же подтверждает логику монархических переворотов — устранение частного лица, ослабляющего именно монархическую вертикаль (Петр III, Павел I, Хрущев).

Таким образом, партократия — то, что есть только в недалеком воображении: нужно же как-то явление назвать, если не знаешь, что это за явление. Дополнительным подтверждением тезиса о доминировании монистической вертикали в бывших системах является следующее наблюдение: система целиком и полностью не только выражалась одним человеком, но и завязывалась на нем. Лучшим тому доказательством служит то, что каждый новый монарх, вне зависимости от того, как он назывался, — царь, генеральный секретарь или президент — полностью менял политику целой страны. С этой точки зрения аргументы монархистов в пользу стабильности монархии ущербны, как ущербна и одностороння сама монархия.

 

АПОРИИ ИМИТАЦИОННЫХ ОПРЕДЕЛЕНИЙ

ГОСУДАРСТВА

Имитационные определения — это результат более глубокого наблюдения за логическими проявлениями власти, однако имеющие цель скрыть, законспирировать истинное лицо государства, затушевать его истинные задачи и реальные проблемы.

 

АПОРИИ ДЕМОКРАТИИ

1.

Наибольшее число спекуляций за последние сто лет имело отношение к слову «демократия». И это несмотря на то что содержание слова яснее ясного показывает, что не имеет отношения к власти государства. Однако это слово уже давно потеряло свой иммунитет.

Крайняя неопределенность, невероятное количество эмоциональных спекуляций на основе этой неопределенности подвигает нас разобраться, почему словом потерян логический иммунитет. Знаком потери этого иммунитета является то, что оно употребляется в качестве законообразующего в столь различных политических системах, что возникает вопрос: а есть ли то логическое содержание, которое способно реабилитировать слово?

Демократия. Греческое слово, формировавшееся в системе греческих полисов со значением права (власти) народных низовых масс (демоса) при наличии власти аристократического патриципата.

Термин формировался как элемент оппозиции.

Становясь же законообразующим термином, демократия, попадающая в положение некой единственности, либо теряет свой смысл, либо его искажает. Действительно, сейчас это слово интерпретируется как власть народа, что порождает абсурд. Власть народа — то есть народившихся в данной ситуации в данное время — над кем?

Допустим, слово подразумевает право народа (масс) по отношению к верховной власти. Но, во-первых, что же, представители власти — не народ? Богопосланные существа? Ангелы? Во-вторых, если демократия существует по отношению к верховной власти, то это обычный принцип монархии, представляющей право (власть) массам в соответствии с законодательством. ни одна — даже самая одиозная тирания не провозглашала открыто неприязнь к народу и массам. Напротив — все для народа, и для его блага! Что оказывалось в действительности — другой разговор, тем не менее ни одна монархия не была «антидемократической». Самые кровавые диктатуры осуществлялись во имя народа, самые их жестокие лидеры несли на знаменах: свободу, равенство, братство. Вспомним якобинцев, Наполеона, Гитлера, Сталина и проч.

Теперь ясно всем, что это была ширма — у монархии своя логика. Но может быть, ширма и сейчас? Дело-то не в словах, а в их логическом статусе, логической определенности. Доверие к беспомощным дискурсам и словам — порождает болезнь, где любой словесный вирус может спокойно развиваться.

«Власть народа». Народ — ВСЯ совокупность народившихся, но без выделенной части не может подниматься идея власти, поскольку для осуществления ее должен быть выявлен правомочный и правоответственный, чего в слове попросту нет.

А момент наиважнейший! Если сделать еще небольшой семантический сдвиг — власть народного большинства (как говорят, американцы, демократия — это власть большинства для большинства и посредством большинства) — то возникает антиномия термина «народа» (почему верховная власть — ненарод?) и власти: над кем?

Далее, почему большинство становится эквивалентом народа? Это подмена понятий.

Далее, демократия, обретая монопольное звучание, вполне укладывается в логику всех диктатур, особенно если не уточнен термин народ. Это же чудовищная метаморфоза самого «народного» государства из всех — под знаком «враг народа» истреблять часть народа же.

Весь секрет, оказывается в том, что вкладывать в слово «народ». Разумеется, все государственные системы вкладывают своё значение!

Итак, почему неприемлемо в современных условиях употребление термина «демократия» в качестве инструмента юридического мышления?

1) Прямое несоответствие с этимологическим значением современного звучания, хотя официальных общепризнанных корректив нет.

2) Термин не имеет достаточного логического объема, напротив, он насквозь антиномичен — построен на взаимоисключающих основаниях: наличие праводействователя и отсутствие предмета правового действия.

3) Слово провоцирует массовое политическое любительство, что превращает серьезнейший аспект жизни планеты в манипуляцию массами. Из последнего вытекает нежелание вести открытую и честную политику.

4) Власть множества — сузим термин — это власть умножающихся противоречий, а это имеет вполне определенное название — хаос, что и является подоплекой данного термина.

В этом смысле, например, Сталин столь же противоречив, что и его противники.

Цитата. «Говорят о демократии. Но что такое демократия? Демократия в капиталистических странах, где имеются антагонистические классы, есть в последнем счете демократия для сильных, демократия для имущего меньшинства. Демократия в СССР, наоборот, есть демократия для трудящихся, т.е. демократия для всех. Но из этого следует, что основы демократизма нарушаются не проектом новой Конституции СССР, а буржуазными конституциями. Вот почему я думаю, что Конституция СССР является единственной в мире до конца демократической конституцией…» (Сталин И. О проекте Конституции Союза ССР // Доклад на чрезвычайном VIII Всесоюзном съезде Советов, 25 ноября 1936 года).

Есть ли демократия для ВСЕХ, если все — только трудящиеся? А нетрудящиеся — это не часть всех?

Тринитаризм воспринимает термин демократия — исходя из его собственного значения — народовластие. Но эта форма власти не государственная, а геофеноменальная — власть целостного явления, тогда как государственная власть — власть части.

 

АПОРИЯ СОЮЗА, КОНФЕДЕРАЦИИ И ФЕДЕРАЦИИ

Несмотря на то, что в современных условиях понятия отличаются по содержанию, они одинаковы по логической установке: связывание политически независимых конгломератов.

В связи с этим возникают две стороны апории.

Если связывание есть, то нет независимости, тогда теряется статус союза, конфедерации и федерации (foederatio — лат. — союз).

Если связывания нет, то есть в наличии независимость, тогда нет союза, конфедерации, федерации.

Почему же, спросим мы, существуют слова, если реальности таковой не существует по определению? Кто монархический Советский Союз решится назвать Союзом? Каким образом Швейцария — конфедерация? Как можно говорить о союзе Соединенных Штатов, если в 1861 году, когда южные штаты, согласно Конституции, вышли из союза, то Север, задвинув далеко и надолго союзную демагогию, начал гражданскую войну за восстановление монополии власти?

Рассматриваемые слова существуют для дилетантов и для осуществления политических имитаций, призванных обманывать массы.

 

ПРИЛОЖЕНИЕ.  ДОМ НА ПОДПОРКАХ,

ИЛИ ПРОБЛЕМЫ СИМФОНИЧЕСКОГО ОРКЕСТРА

(Аллегория о конфедерации)

Нынешняя ситуация в государственном строительстве напоминает притчу.

Построили люди большой дом. Жили-были, потом он им разонравился. Решили дом перестроить. С чего начать? С одной стороны, надо жить, с другой — перестраивать. Покрасили фасад. Фасад повеселел, но житье в доме не изменилось. Нужны более серьезные действия. Решили начать с фундамента, так как в нем никто не живет. Убрали фундамент и подвели подпорки. Но подул ветер и дом закачался. Тогда все растерялись: и в доме опасно и без дома жутковато. Что же делать? Времянка обречена, нужно строить принципиально новый дом.

Горбачев нам предлагал: Союз Суверенных (во как!) Государств. Ельцин сделал СНГ: Союз Независимых Государств.

Тогда ССГ, СНГ — это государство или что-то другое? Конфедерация? Заманчивое слово и незаманчивая перспектива, поскольку любой союз государств — явление изначально временное, условное, связанное с нестабильностью конкретной ситуации, например, с войной. А в мирное время, которое требует от государства ритмичности, спонтанности, мобильности, целеустремленности, чтобы выжить, союз, конфедерация — абсурд. Это понимают все. Даже столь различные Германии не стали играть в имитацию государства.

Возразят: А Великобритания? Великобритания — не аргумент. Она никогда не была конфедерацией, она была монархией с призрачной долей самостоятельности Англии, Шотландии, Уэльса и Северной Ирландии — то есть они существовали на основе общего юридического кодекса. А если этого кодекса нет и каждый идет со своим? Представьте исполнителей, идущих в оркестр, которого нет, поскольку нет нот и нет дирижера. И если они даже договорятся, даже остановились на компромиссном произведении, оставленное за каждым право подняться и уйти хоть во время репетиции, хоть во время премьеры, делает положение вдвойне абсурдным.

А как еще представить идею экономического договора без политического единства? Только в лицах, ибо уже не смешно. Явлинский-то представляет, но больше этого не представляет никто: видимо, это глубинное «ноу хау» Явлинского. Ну как обеспечить единство в оркестре, если каждый музыкант может встать и заявить:

— Господа, я согласен с вами играть, но меня не устраивает ущемление прав моего инструмента. Он почти не звучит.

— Но простите, у вас литавры. У вас партия через сорок тактов!

— Неважно, я хочу звучать чаще.

— Но мы играем Бетховена.

— Все равно.

— Но — Бетховен!

— Хорошо, тогда я желаю играть скрипичную партию.

— Но вы не умеете этого делать!

— Умею, у меня два курса консерватории по классу скрипки.

— Но у нас академический симфонический оркестр!

— Меня это уже не интересует, потому что в оркестре царит дискриминация. Я не желаю знать ваш оркестр. Будьте здоровы.

Может быть, господа политики (-аны), достаточно политических имитаций? Впрочем, боимся, вопрос не по адресу: зачем перестраивать свой дом, если можно успешно поселиться на чердаке или в подвале соседних? Значит, собирайте чемоданы? А что делать тем, у кого чемоданов нет или тем, кто их иметь не желает?

 

АПОРИИ ТЕОКРАТИИ (teos — Бог)

Теократическая характеристика родилась в клерикальных недрах. Церковь всегда соперничала с государством, претендуя на власть, что много раз приводило к печальным последствиям. Основанием для претензий теосистем на всласть служит акт освящения государства Церковью.

Здесь сразу же возникала апория. Зачем церкви освящать чей-то авторитет и чью-то власть, если у нее есть свои иерархи и фактически все население было их паствой? Зачем, возникал вопрос, в таком случае политическая власть? Ведь религиозно-духовная эффективнее! Власть в теократии «идет от Бога», а произвол правителя всегда на поверхности. А это увеличивает сопротивление и реактивность масс.

Апория теократии в самой теократии. Духовные лица по определению (особенно в христианстве) не имеют права заниматься политикой. При всех нарушениях этого порядка он сохранялся очень долго и существует поныне.

Говорить о светской власти «духовной» — апория.

Тем не менее власть-то все-таки существует. Что же это за власть?

Бог всегда во всех конфессиях выступал законодателем, а все культовые тексты — законами. Достаточно вспомнить иудейскую Тору (Второзаконие), православный Закон Божий, Закон Шариата, идущий от Корана и т.п.

При светской власти конфессия выполняла роль законодательного органа. Получая освящение, государство даровало конфессиям земли, строило соборы, репрессировало неверных и т.п.

В таком случае теократию и нужно рассматривать в области законодательной! А теосистемы — как законодательные!

Это второй нюанс, подтверждающий апористичность теократии.

 

АПОРИЯ ИДЕОКРАТИИ

«Идеократия» — малоупотребительное слово. Оно предполагает верховную власть идеологии.

В силу того что идеология, как и теология относится к сфере обоснования государства, то есть к законодательно-концептуальной сфере, предыдущая апория касается идеократии также.

Подтверждает нашу мысль то обстоятельство, что идеология всегда принимает культовые формы (возьмем СССР) и закрепляется в законодательстве.

 

АПОРИИ

ПРОМЕЖУТОЧНЫХ, РАСПАДНЫХ ФОРМ ГОСУДАРСТВА

Конституционной, парламентской монархии, президентской республики и т.п. Эти формы можно назвать не формами государства, но формами негосударственного распада.

 

АПОРИЯ

КОНСТИТУЦИОННОЙ, ПАРЛАМЕНТСКОЙ МОНАРХИИ

Любой акт ограничения заданной структуры государства есть шаг к разрушению этого государства.

Введение в абсолютистских режимах законодательного противовеса в виде конституции или парламента — однозначное расшатывание моносистемы.

Однако наиболее жесткий вариант апории состоит в следующем. Парламент, конституция — орган и документ законодательной сферы деятельности. По определению это другая сфера деятельности.

Геофеноменология определяет три сферы человеческой деятельности, которые выражены субъектами этих сфер: Государством, Личностью, Законом. Их взаимодействие в целом осуществляется на основе Права.

Отсутствие геофеноменального алгоритма делает положение государств абсурдным.

Если государство выражает целостность, то Закон и Личность в него входят. Но функция Закона — обосновать государственность. А он в руках государства и его верховной власти. Каково же качество этого Закона? Нулевое. Государство будет писать законы под свой произвол. Апория. Закон как основа беззакония!

Тем не менее есть периоды истории, когда государственность заходит в тупик и вынуждена дать слово Закону.

Тогда это первый шаг к его распаду.

Вот и получается, что отсутствие геофеноменального триединства уродует все субъекты истории: и государство, и личность, и закон — заставляя каждый из них стремиться к узурпации друг друга — то есть к выполнению иноприродных функций. А это апория.

 

АПОРИИ ПРЕЗИДЕНТСКОЙ РЕСПУБЛИКИ

Несмотря на то, что современная политическая практика пестрит этой новоизобретенной формой государства, у нас нет оснований считать, что таковая существует.

Во-первых, президентская власть монархична. Во-вторых, республика — это другая государственная форма.

Республика — с латинского «общественное дело». То есть государственность должна быть основана на объединяющем начале. Таким началом является Закон. Тогда республика — власть закона в прямом смысле. И закон как бы делегирует в государство часть себя, чтобы осуществить геофеноменальную связь.

Но такого рода республик не существовало! Закон всегда был марионеткой в руках заинтересованной верхушки. Это был не Закон, а форма произвольной узурпации законодательной власти государством.

Таким образом, на данный момент республики не может существовать по определению — Закон не свободен и превращен в правила политической игры.

Апория части делает апористичным целое. Президентская республика — форма политической имитации.

Цитата. «На минувшей неделе первый вице-премьер Борис Немцов дал обширное интервью французской газете «Фигаро». В числе прочих была затронута и тема будущих президентских выборов в России. Вопрос формулировался прямо: «Будете ли вы кандидатом?» Ответ тоже отличался прямотой: «Нет, у нас же монархия, зачем выставлять свою кандидатуру? Кого назначат, тот и будет президентом»… (Миасский рабочий. 1998. 27 февраля).

Эта цитата только подтверждает имитационную природу президентской республики.

 

ВЫВОД

Заканчивая реестр кратких апорий внешних (фантомных) характеристик государства, мы приходим к выводу о полном непонимании данного феномена. Неспособность выявить логическую основу государства привела к неспособности государства к выполнению имманентных функций. Теории и концепции ему навязывали то, что государство выполнять не должно, либо предоставляли такие права, какие разрушали государство непомерной инерцией. Иначе говоря, незнание природы государства приводило к тому, что оно фатально шло по пути незнания — либо в свою пользу, либо в пользу оппонента — шло по пути саморазрушения.

Разумеется, мы не хотели бы, подобно Бакунину и Кропоткину, сваливать все вины на государство. Несовершенство касалось всех субъектов истории: и Личности, и Закона, и Права, и Государства.

Однако нужно достичь Знания об этих Феноменах, точнее, сделать их Феноменами (с греческого — Проявленными), иначе они останутся Фантомами — Непроявленными (скрытыми) силами, борьба с которыми обречена на неуспех в силу их тотальности (всеобщности) и непреходимости.