АУКЦИОННАЯ СИСТЕМА И АУКЦИОННЫЙ БИЗНЕС

АУКЦИОННАЯ СИСТЕМА И АУКЦИОННЫЙ БИЗНЕС

1. Аукционный бизнес – один из уникальных и интеллектуалоёмких видов бизнеса, который, однако, имеет относительно короткую историю. То же семейство Сотбис заложило начало своей аукционной системы всего лишь 300 лет назад. Это небольшой срок.

И вот интересно: а где же был рынок раритетов до этого? И был ли он, этот рынок?

Рынка не было. А раритеты были. Но они были реликвиями – то есть ценностями, передаваемым по наследству. Продавать реликвии казалось делом безнравственным.

Но вот династии ушли в прошлое – а реликвии остались. Дети пренебрегли накопленными ценностями отцов, реликвии остались загнивать и становились хламом. Как же в таком случае быть? Как вернуть реликвии людям, если наследников нет, а реликвии есть, но без признательной руки? Вариант один – принять статус раритета и выйти на рынок.

Аукционная система – механизм возвращения реликвий в виде раритетов в жизнь, в культурный оборот, в систему ценностей. От серебряной ложки – до живописного шедевра. Но сама по себе вещь не выживет, она требует сопровождения, постоянного доосмысления и переосмысления. Она может быть только в культурном обороте, который есть постоянный процесс оценки и переоценки.

Мешает ли включение финансовой составляющей культурному обороту? Я скажу сразу: если бы реликвии передавались из поколения в поколение прочно, без зазоров и потерь, то вопросов бы не было. Действительно, если бы династии хранили реликвии сами, то не было бы нужды в аукционах. Но так как есть плохая передача и также плохой приём, то аукционная система становится фактически спасением для реликвий. Иногда поражаешься, как дети могут не ценить накопленное предками. Иногда сами предки, конечно, не умеют правильно распорядиться своими ценностями и реликвиями. Я сейчас до боли сожалею, что дед свои военные медали и ордена (а они уникальны хотя бы по номеру!) отдал мне, пятилетнему мальчишке, поиграть. Теперь их нет. То есть аукционная культура хранения, содержания, культивации реликвии в обороте этих ценностей нужна всем людям, которые просто не осознают многие ценности сегодня, что будет вызывать сожаление завтра.

2. Не все реликвии живут и выживают, потому что их ценность не определена. Часто выживает ненужное, а погибает ценное. Как оценить реликвию? Как определить, у какой реликвии есть будущее, а у какой нет? Для этого нужна аукционная система оценки.

Надо помнить, что оценка не грубое превращение вещи в деньги, а именно оценка – то есть определение ценности, что является формой преодоления субъективности в оценке. Действительно, вы хотите превратить в реликвию то, что реликвией не станет – можно стать посмешищем, выдавая желаемое за действительное. Ведь превращение вещи в реликвию – очень сложный и невероятный путь. А этот путь может оценить только профессионал, который знает систему критериев оценки. А такие профессионалы есть только на аукционном рынке.

3. Раритет не живет в одиночестве: есть законы приращения раритетов. Вы нашли на испанской даче под Малагой, где родился Пикассо, в полусгнившем сарае в стопке бумаг детский корявый рисунок. Что-то остановило вас от того, чтобы бросить его в печку. Экспертиза показала, что это рисунок маленького Пикассо. Рисунок как рисунок, но Имя привязывает его к раритетности. И моментально совершенно неинтересная в художественном отношении вещь оценивается в миллионы долларов: Пикассо на сей момент любимец аукционистов – он даёт самые большие аукционные прибыли (правда, и любимец воров тоже – самый воруемый автор в мире).

Причем понятно, что здесь уже продаётся не картина, а легенда рождения художника: с чего он начинал, что изображал? – То есть аукцион часто держит генетику становления шедевра или гения. Как генетики счастливы от раскрытия биологических геномов, так и аукционисты счастливы от раскрытия геномов художественных. В этом смысле аукционная система напоминает научно-исследовательский институт, делая явление осмысленным, включённым в цивилизацию. Такой масштаб.